Икона 18-начала 20 вв. в собрании и постоянной экспозиции НХМ

Вступление

«Сибирская икона», «икона Сибири» - сибирские искусствоведы привыкли применять эти словосочетания, подчас, кажется, не задумываясь об их полном смысле и иерархической подчинённости более широкому явлению – иконе Пра­вославной Церкви в целом, рассматриваемой как многоуровневое (в том числе и территориально) явление. Возможно, что употребляющие этот термин как само собой разумеющееся полагают, что речь идёт именно о русской иконе в Сибири. Но при таком «подразумевающем» словоупотреблении, делающем акцент на «си­бирскость», местную принадлежность икон, то ли забывается, то ли не осознаётся и, во всяком случае, остаётся в умолчании, что икона как явление в Сибири стала возможна только с присоединением земель за Уралом к России, с заселением Си­бири русскими людьми, что бытование иконы в Сибири стало одновременно и ут­верждением, и, в дальнейшем, проявлением русскости Сибири, принадлежности её к многовековой русской православной цивилизации. Поэтому разнообразные «самобытности», «уникальности» и «неповторимости» сибирского иконописания, воспеваемые некоторыми искусствоведами, ни в коей мере не отрицают его ко­ренных свойств - русскости и православности, но являются не более как их мест­ным проявлением, «осуществлением» (так же как, например, сибиряки являются не отдельной от русских национальностью с иным языком и культурой, но ча­стью русского народа, носителями его языка и культуры, что не отрицает местных своеобразий как воплощения русскости). Поэтому акцент на «сибирскости» икон не должен происходить за счёт потери основного смысла – «русско-православно­сти»; через взаимоотношение как общего/целого и частного/местного надо рас­сматривать русскую икону в целом и русскую икону Сибири. Русская икона, в свою очередь, так же не изолированный уникум, но часть иконописного наследия православного мира, восходящего к традиции православной Римской империи. К тому же упомянутые «уникальности» и «своеобразия» си­бирских икон при внимательном рассмотрении имеют аналоги и повторения, под­час вплоть до мелочей, с иконами европейской России тех же периодов, что ещё раз подтверждает общерусский характер сибирского иконописания. На основании вышеизложенного есть смысл при обобщениях употреблять более широкие, но не менее точные, контекстно-содержательные термины «русская икона в Сибири», «русская икона Сибири», «русская сибирская икона» и т.п. С воспроизведением - для икон конкретных местных сибирских центров и мастеров по отдельности - соответствующих наименований городов/сёл, мастерских/мастеров, иконописных семей, династий, фирм.

История формирования иконописной коллекции НХМ

Коллекция икон Новокузнецкого художественного музея начала формиро­ваться с большим запозданием сравнительно с коллекциями иконописной клас­сики русского средневековья в музеях центра России – с конца 1980-х годах, ко­гда от государства повеяло лояльностью к Православной Церкви в виде офици­ального празднования 1000-летия крещения Руси. Задержка обуславливалась в большой мере общей атеистической атмосферой, царившей в стране, а так же тем, что искусствоведы предвзято относились к «нешедевральной» провинциальной наивной иконописи, оставляя её без научного внимания.

Вопрос о формировании коллекции икон путём экспедиционных поисков и закупки у частных лиц в 1986 г. поставила зам.директора по научной работе НХМ Л.Д.Данилова. В 1987 году были осуществлены первые закупки икон от коллекционеров Новокузнецка. В числе целей экспедиций первона­чально ставился поиск икон, предположительно написанных в 17 веке в кузнец­ком Христорождественском монастыре. Для поиска раритетных икон в пределах бывшего Кузнецкого уезда действительно имеются исторические основания. Куз­нецкий острог, впоследствии город, основанный в 1618 г., был одним из старей­ших русских поселений Сибири; в 1648 году близ города был основан мужской монастырь Рождества Христова (упразднён в 1769 г.), уже в 17 веке Кузнецк был окружён многочисленными деревнями, названия и местоположение многих из ко­торых остались неизменными до сих пор. Сибирским краеведам известен лист «Град Кузнецкий» «Чертёжной книги Сибири» С.У.Ремизова 1701 г. На этой древнейшей местной карте среди прочих обозначены деревни Атаманово, Беда­рево, Красулино, Сидорово, Казанково – в эти деревни, а так же в Берёзово, Бо­ровково, Митино, г.Калтан, Костёнково, Лучшево, Сарбалу, Талду, Терентьевское, Телеуты, Успенку, Ячменюху, начиная с 1988 года, научными сотрудниками НХМ Даниловой Л.Г., Бычковой Т.А., Галыгиной О.М., Авдеевой М.В. были осуществлены экспедиции по поиску и приобретению старинных икон, в ходе ко­торых сотрудниками НХМ была собрана основа нынешней иконописной коллек­ции.

Спустя полтора десятилетия, в 2005 году, сотрудники НХМ Мамаева Л.И., Данилова Е…. Клещевский А.В. вновь предприняли экспедиционные поездки - в д.д.Лучшево, Шарап Прокопьевского района, Шанда, Челухоево, сёла Беково и Пермяки Беловского района. Результат этих поездок по части икон был почти никакой – смогли приобрести лишь одну подокладную икону рубежа 19-20 вв. Видимо, сказалась многолетние «труды» скупщиков, прочёсывавших деревни с целью поставки икон на антикварный рынок, после 1990-х ставшие для населения характерными боязнь и подозрительность к «чужим», а так же возросшее пони­мание ценности икон как следствие государственной «реабилитации» Православ­ной Церкви. В 2010 году сотрудник музея Клещевский А.В. предпринял поездку в с.Усть-Анзас Таштагольского района; у местного населения было обнаружено ис­чезающе малое количество писаных икон; никто из хозяев не согласился на про­дажу музею. При этом коренные местные жители-шорцы неоднократно недобрым словом поминали одного небезызвестного в Кузбассе этнографа, который вместе с этнографическими артефактами безвозмездно забрал у их семей и доставшиеся от предков иконы.

Были основания ожидать от музейных экспедиций конца 1980-90-х гг. обнаруже­ния в старинных деревнях бывшего Кузнецкого уезда икон даже 17 века; но, забе­гая вперёд, отметим, что писаные на дереве образы с доказанной датировкой этим веком в коллекции НХМ отсутствуют. К началу 1990-х годов бурная экспедици­онная деятельность музея была свёрнута и с тех пор собрание икон НХМ попол­няется путём закупки у горожан, в том числе от коллекционеров, и дарениями; в данный момент оно насчитывает двести с небольшим единиц. В основном это поздние иконы, атрибутированные 19-началом 20 веков, в меньшем числе - 18-м.

Проблемы научного поиска и атрибуции при работе над коллекцией

Иконописная коллекция НХМ, как и других музеев Сибири, отражает мест­ное проявление, срез иконобытования и иконописания в пределах ограниченной территории России, в данном случае - старинной Кузнецкой земли - Кузнецкого уезда Том­ской губернии - Новокузнецкого, Прокопьевского, Беловского, Крапивинского, Таштагольского районов современной Кемеровской области. Бытовавшие в этих пределах русские иконы совокупно представляют собой слоёный пирог, созда­вавшийся в местной «сибирской украйне» Русского государства на протяжении веков внутрироссийскими иконописными и внешними (опосредованно, через ев­ропейски Центр России) художественными влияниями. Первоначально иконы за­возились с западной стороны от Урала; впоследствии наладилось местное иконо­писание на территории Кузнецкой земли, как и в ближайшей административной столице – Томске, в прочих городах и уездах огромной губернии. Эти иконопис­ные «потоки» и «слои» – привозных из-за Урала, с мест внутри Томской губернии и местных кузнецких икон – оседали в Кузбассе до установления в 20 веке атеистического коммунистического режима, и все они, конечно, представлены в собрании НХМ.

Перед научными сотрудниками музея стоит задача выявить происхождение по возможности большего количества икон собрания, как в общем, вычленив ме­стные от привозных, так и углубленно – установить, по возможности, конкретные место, время и авторство написания отдельных икон. Учитывая, что подавляющее большинство икон не имеет авторских сигнатур, последняя задача является весьма проблематичной, т.к. главной «подписью» авторства или иконописного центра при атрибуции становится совокупность признаков местной иконописной школы, индивидуальная авторская манера письма, распознавание которых тре­бует усилий и ещё не означает фактического установление имени иконописца. Эта работа до сих пор не завершена; заранее можно утверждать, что по авторству бОльшая часть икон так и останется неатрибутированной.

С другой стороны, есть некоторая возможность установления авторства части икон НХМ в опоре на атрибутированные образцы художественных музеев иконописных центров европейской части России, столиц соседних областей - Томской и Новосибирской, Алтайского края. К действиям в этом направлении подталкивает, к примеру, сходство манеры письма группы простонародных икон собрания НХМ с таковыми в собрании Новосибирской картинной галереи, а так же с некоторыми опубликованными произведениями дореволюционных иконописных центров Владимирской губернии - Палеха, Холуя и др. Неразрешённой на данный момент про­блемой остаётся доказанное выявление, как в собрании НХМ, так и вообще, как таковых, в качестве основы для атрибуции аналогов в Новокузнецке, икон мас­терских Алтайской духовной миссии и Никольского монастыря с.Улала (г.Горно-Алтайск) Горного Алтая, несколько станов которой находилось на юге совре­менного Кузбасса. В данное время (2010 год) НХМ производится работа по вы­явлению на юге Кузбасса икон предположительно произведённых в Улале, но на­ходок, позволяющих аргументировано подтвердить их улалинское происхожде­ние, увы, нам встретить не довелось. Легче обстоит дело с вычленением в кол­лекции НХМ икон местного написания – созданных в 19 веке неизвестным масте­ром, жившим в пределах бывшего Кузнецкого уезда; они объединены общностью как ремесленно-иконописных приёмов, так и авторского почерка в целом, на обо­ротах некоторых из них процарапаны названия населённых пунктов проживания заказчиков, которые до сих пор сохранились на юге Кемеровской области.

Состав иконописной коллекции и экспозиции НХМ

Несмотря на то, что в Русской Церкви синодального периода (18-19 вв.) произошло отступление от принципов древнерусской иконописно-изобразитель­ной традиции в пользу языка западной живописной системы, вопреки расхожему книжномо-исскусствоведческому мнению, это не имело тотальных последствий для бытования древнерусского иконописного наследия в народной среде. Ко­нечно, множество живоподобных картино-икон писалось по заказам на европей­ский манер образованных состоятельных заказчиков – дворян, купцов, мещан, священников; особенно велика доля таких образов среди дорогих - храмовых. Но в разных слоях общества, и особенно среди старообрядцев, находились почита­тели икон «под старину», которые, не умея объяснить ценность древнерусской традиции научно-искусствоведческим и богословским языком, почитали её в по­вседневном обиходе, оставаясь ревнителями «древлего благочестия». В 18 и в 19 веках сохраняли древнерусскую иконописную стилистику старообрядческие изо­графы и многие народные иконописные центры, мастера которых принимали си­нодальную церковь. Позднее ею овладели и светские профессиональные худож­ники; известно, например, что в начале 20 века в столице губернии - Томске - ра­ботали иконописные мастерские, выполнявшие иконы в древнерусской манере. Иконы данного типа, выполненные в разной степени следования древнерусской манере письма, представляют весьма большую часть икон собрания НХМ и по­стоянной экспозиции. ФОТО

Вторую большую часть иконописного собрания НХМ представляют иконы, исполненные в живописной манере, среди них выставлены в выставочном зале - св.Владимир, Троица Ветхозаветная, Коронование Богородицы (католическая иконография), свт.Димитрий Ростовский, икона Божией Матери «Ахтырская» и другие. ФОТО

Третья часть собрания, соперничающая по количеству с первой, состоит из образцов массового в 19 веке иконописного наива, тяготеющего по стилистике к древнерусской или живописной манере. Иногда определить в наивных образах стилистические признаки одной из двух вышеназванных профессиональных ма­нер затруднительно в силу их смешения или высокой специфичности наивного письма, не укладывающегося в их рамки. Наивные образы несут яркую печать простонародного, «почвенного» крестьянского искусства, проявляющуюся в цвете, характере декора, технике и манере написания ликов, постановке фигур и т.п. Для них характерно упрощение иконописной технологии, своего рода иконо­писная техническая и стилизующая «скоропись», особенно заметная в написании ликов, подчас обретавших в руках простонародных художников то вид умилительно-задумчивых лиц, то подобие масок. Данные работы простонародных иконописцев представлены в экспозиции от­дельной группой. ФОТО

Небольшую, но очень важную часть собрания и экспозиции составляют иконы, написанные в 19 веке неизвестным мастером, проживавшим в пределах Кузнецкого уезда. Данные иконы роднит манера письма: ликов (оваль­ных, светло-розовой краской), одеяний, характерное декорирование последних. Глаза у святых образов, написанных неизвестным иконописцем Кузнецкого уезда имеют чёткую эмоционально-психологическую выраженность: одни задумчиво-печальны, другие строги и даже грозны. Эти образы составляют единственный участок экспозиции, однозначно выделенный по принципу общего происхожде­ния работ. ФОТО

В постоянной экспозиции для зрительского обозрения выставлена лучшая и наиболее сохранившаяся, а так же прошедшая реставрацию, часть иконной коллекции музея. При создании экспози­ции в силу неоднородности собрания наравне со стилистическим принципом (ма­неры древнерусская, живописная, наив) сотрудникам музея приходилось приме­нить сюжетно-тематический подход, выделив центральную часть главной выста­вочной поверхности многочисленным богородичным образам, составившим зри­тельно-эффектную композицию на главной стене зала. ФОТО

По принципу зрительной эффектности выстроены разносюжетные образы на дальней, открывающейся взгляду входящего человека, стене зала, выполненные в древнерусской манере – Богородицы, Христа, Иоанна Предтечи, а так же мень­шего размера – Символ веры, Отечество, Пасха с Праздниками, Снятие с креста. ФОТО

Три древнерусской манеры образа святителя Николая Мирликийского, один из которых житийный, размещены на одном из простенков ФОТО

Последняя переэкспозиция, придавшая выставке нынешний вид, была осу­ществлена в октябре 2008 г. под руководством главы экспозиционно-вы­ставочного отдела, зам.директора по науке Л.Г.Даниловой.

Пару слов об истории постоянной экспозиции икон НХМ

Постоянная выставка икон в стенах НХМ была создана в 1997 году.

Экспозиция икон периодически, раз в 2-3 года существенно меняется: научные сотрудники вводят вновь закупленные, отреставрированные, ранее или давно не экспонированные образы, пробуют различные сочетания экспозиционных прин­ципов и тех.средств; на протяжении многих лет в 1990-2000-х гг. построение новых экспозиций зала иконы осуществляла главный хранитель, впоследствии директор музея Т.А.Бычкова. Прежние экспозиции ФОТО